«Было у отца три сына…»: зависимость личностных качеств от порядка рождения



«Было у отца три сына…»: зависимость личностных качеств от порядка рождения

«Такие разные — и не скажешь, что из одной семьи», - замечают те, кто родительства избежал или благоразумно остановился на одном чаде. И действительно: люди, которые имеют сестру или брата (двух, трех, нескольких) нередко оценивают семейное сходство со своими сиблингами как исчезающе малую величину — и это с людьми, наиболее близкими генетически... Что это — нарушение семейных связей, самообман, патология или норма?


О том, что характер, поведение и мировосприятие человека во многом зависит от порядка рождения, психологи заметили уже давно. Еще раньше диспропорцию в выдаче талантов и мер ответственности заметили носители устной народной традиции. «Было у отца три сына,» - традиционно начинается сказка. - «Первый умный, второй ни то ни сё, и третий — Иванушка-дурачок». У третьего, обделенного сказкой всеми талантами, помимо удачливости да доброго сердца, была своя причина быть «дурачком», то есть не следовать династическим путем: его шанс унаследовать от родителя хоть что-нибудь существенное был ничтожен. Первенец получал львиную долю имущества и роль главы клана (наследовал место в цеху ремесленников и перенимал мастерство), второй мог рассчитывать на остатки имущества и роли «на подхвате» (и мечтать о том, что он станет старшим, и соответственно, главным, если с основным наследником что-то случится), третий уже мог отправляться на поиски своей судьбы — шанс получить отцовскую роль и все следующие за ней привилегии был слишком незначителен. Даже крестьяне не любили делить землю между отпрысками, дворяне же спокойно могли отпустить третьего сына в моряки или священники, надеясь, что судьба даст им то, чем отказывалась делиться семья — успехом, положением в обществе и благосостоянием. Стоит ли говорить о том, что дочери крайне редко принимались в расчет вне зависимости от порядка рождения.

Сейчас далеко не средние века, и нет никакого закона, обязывающего передавать бизнес и все, с ним связанное, первому отпрыску мужского пола, но рождение «продолжателя фамилии» все еще расценивается особым образом. Первенец традиционно испытывает на себе давление семьи, видящей в нем продолжателя семейного дела, опору, а в ряде случаев и орудие родительской воли. Именно первый ребенок, как правило, больше зависит от мнения старших членов семьи, от их оценки, прямого или косвенного одобрения, и в поисках этого одобрения принимает на себя роль «умного, послушного, правильного», даже если это стоит ему усилий и не соответствует его собственным желаниям. И конечно, это желание стараться и соответствовать, импонирует старшим членам семьи, которые «вознаграждают» первенца большей ответственностью, вроде участия в семейном бизнесе или получением образования, востребованного семьей (если бабушки мечтают о том, чтобы под рукой был собственный доктор, то в медицинский вуз отправится определенно старшенький внук).

Психологи не подтверждают того, что старший ребенок в семье всегда соответствует сказочному «умному детине». Но этого от него определенно ждут, и, таким образом, обстоятельства развития формируют у старшего из двух (или нескольких) чад определенные характерные психологические и поведенческие характеристики.

Супруги, впервые вступившие на стезю родительства, подвержены тревогам и страхам, они стремятся все сделать правильно и постоянно сверяются с нормами развития, они вкладывают массу усилий в то, чтобы их первый «проект» оказался успешным, они требовательны и к себе, и к ребенку, настойчивы в постановке и достижении целей воспитания. Продукт этого воспитания вполне соответствует поставленным задачам — он поднимает голову, говорит, читает и пишет раньше, чем его среднестатистический сверстник, он целеустремлен и ответственен, он старательно учится и уважает авторитеты.

В этот момент судьба первенца выходит на распутье: родители могут принять решение, что ресурсов их семьи, материальных, эмоциональных и временных, хватает лишь на одного отпрыска, и развиваться в качестве однодетной семьи, либо, вдохновившись собственным успешным опытом, запланировать еще одно чадо (или несколько, почему бы нет).

Те первенцы, что остались единственными детьми своих родителей, продолжают развиваться по типу единственного ребенка: они сохраняют хороший темп развития, имеют широкие интересы, направлены на общение с взрослыми и взаимодействуют с ними в целом на равных, но их обособленность от сверстников постепенно сказывается на их личности все больше. Даже если ваше единственное чадо сверхобщительно и все свободное время проводит в компании одноклассников, в кружках и секциях, положение единственного ребенка в семье делает его эмоционально нестабильным в условиях конкуренции, борьбы. Дома такому школьнику бороться за ресурсы не с кем, он по праву получает все доступное внимание и любовь родителей, зачастую положение единственного ребенка в семье настолько привилегировано, что он не получает навыков, связанных с умением помогать, поддерживать, делиться с другими.

Показательна уверенность, с которой единственные дети предполагают, что имеют преимущественное право на удовольствия и развлечения, распределяемые между членами семьи. Дошкольников из семей, состоящих из родителей и четырех детей, спрашивали, как бы они распределили между домашними 6 конфет, и в большинстве случаев получали ответ — каждому по одной. Дети, живущие с родителями втроем, не могли столь же легко решить судьбу трех конфет: кроме вариантов честной дележки популярными были мнения о том, что папа и мама конфет не захотят, поэтому все три достанутся ему, ребенку.

Некоторые семьи принимают решение о том, что им нужно более одного ребенка, поскольку сознательно борются с эгоистическими тенденциями единственного чада. На самом деле сын или дочь абсолютно не обречены стать эгоистами, если им вовремя не подарят братика или сестричку. Ведь речь идет не об эгоизме, как таковом, а к объективно обусловленной тенденции к эгоцентричному самовосприятию. Преодолеть ее можно и силами родителей, если они готовы последовательно проводить воспитательные меры по формированию правильного соотношения эгоистических и альтруистических тенденций, разумной меры требовательности и жертвенности. Как минимум, полезно сообщать ребенку, что у родителей есть свои потребности, которые ему нужно учитывать, а также требовать от него систематической посильной помощи, оказываемой другим членам семьи безвозмездно. Постоянный круг обязанностей и возможность заботиться о ком-то, помимо себя, успешно компенсируют риски семейной ситуации развития единственного ребенка.

Помимо опасности увязнуть в эгоцентризме и впоследствии столкнуться с шоком от того, что окружающие игнорируют их исключительность, единственные дети могут испытывать коммуникативные затруднения, страдать от колебаний самооценки и застенчивости, нередко их манеры представляют собой кальку с поведения взрослых членов семьи, что мешает им взаимодействовать со сверстниками в рамках половозрастной нормы, например, им трудно играть в ролевые и спортивные игры, требующие слаженности или здоровой агрессии.

Следует специально отметить то, что если разница в возрасте между детьми одной семьи составляет 8-10 лет, то каждый из них развивается по типу единственного ребенка.

В том случае, когда первенец становится старшим ребенком из двух или более, его развитие идет несколько иначе. Ревность и конкуренция — вот что становятся определяющими обстоятельствами его повседневной жизни. Старшего ребенка справедливо сравнивают со свергнутым королем, который реагирует на потерю исключительности в меру своего понимания ситуации и своей зрелости. Как бы ни старались родители (а в ряде случаев они, положа руку на сердце, не стараются вовсе) новый ребенок, младенец, объективно требует больше внимания и заботы, чем старший, сколько бы ему ни было на тот момент календарных лет. Опрос показал, что матери субъективно воспринимают старшего ребенка более зрелым, чем он на самом деле является, если их внимание поглощено младшим, они требуют от старшего максимума самостоятельности, и почти всегда помощи, хотя при других обстоятельствах сочли бы ровесника своего старшенького малышом, требующим заботы и участия. Иногда такое перемещение «с трона на королевскую кухню» оказывает благотворное влияние на развитие старшего ребенка, особенно если до того он подвергался гиперопеке и успел ощутить ее пагубное воздействие — сформировал склонность к психосоматическим заболеваниям, не овладел соответствующим возрасту уровнем самостоятельности.

В других случаях лишение привилегированного положения создает глубокую психологическую травму и накладывает отпечаток на всю последующую жизнь человека, заставляя его придавать преувеличенное значение конкуренции во всех областях повседневной практики, искать исключительных отношений с партнерами и не находить их, постоянно задаваться вопросами справедливости и раз за разом убеждаться, что ни в природе, ни в обществе эта философская категория воплощения не имеет.

Кроме того, старшего ребенка с момента пополнения в родительской семье ожидают проблемы с колебаниями самооценки, болезненной ревностью и завистью к чужим успехам и отношениям, перфекционизмом и склонностью взваливать на себя большую ответственность и нагрузку, чем они могут себе позволить, работать и учиться в ущерб остальным сторонам жизни.

Иная картина складывается у тех, кто является в семье младшим. Разумеется, никто не посмеет утверждать, что младший сын (дочь) в семье является сказочным иванушкой-дурачком, но отношение к нему разительно отличается от того, что достается старшим детям. По умолчанию младший ребенок представляется взрослым членам семьи менее зрелым и самостоятельным, нежели старшие дети в его возрасте, но, что парадоксально, они не считают это поводом для тревоги. «Младший сын буквы знает, но не все, читать не пытается, но нужно ли это пятилетнему мальчику? Вот старший в три уже читал, в четыре писал, а зачем?».

Родители, выбивающиеся из сил, чтобы воспитать первого, экспериментального, ребенка, как надо, в какой-то момент понимают, что необязательно пытаться объять необъятное, что нет смысла так давить и так требовать: во всяком случае, ни хорошим, ни счастливым человеком массированное обучение и контроль никого не делают, а вот лишить ребенка счастливых моментов детства с их помощью довольно легко. Они учитывают прежние ошибки, меньше тревожатся и объективно меньше требуют от младшего, меньше отрываются от своих дел, чтобы уделить время отпрыску — ведь у него, помимо прочего, есть дополнительный воспитатель и бэби-ситтер — старший сын или дочь.

Фактически, дети одной семьи, разделенные тремя-шестью годами возраста, имеют совершенно разный опыт детско-родительских отношений, порой сравнение впечатлений старшего и младшего о детстве и родительских воспитательных методах выглядит как опыт двух, никак не связанных между собой родительских пар. Например, люди, помешанные на гигиене в период взращивания первенца, могут спокойно смотреть, как их второй ребенок пытается есть содержимое песочницы, а те, кто лишал старшего всех развлечений за четверку по арифметике, с улыбкой просматривают табель младшего, пестрящий двойками и тройками.

Не в последнюю очередь это олимпийское спокойствие и уверенность родителей в своих воспитательных методах делают младшего ребенка таким живым и легким в общении, поддающимся внешним влияниям и не склонным упорствовать в усилиях, если то, за что он взялся — будь то увлечение, отношения или бизнес — не заладилось сразу. Младший ребенок меньше обеспокоен тем, чтобы соответствовать каким-либо стандартам, не стесняется обращаться за помощью к окружающим и с удовольствием перекладывает ответственность за то, что с ним происходит, на обстоятельства и значимых лиц.

Слабым местом человека, воспитанного по типу младшего ребенка является его легкое отношение ко всему, с ним происходящему. Способность «не напрягаться», конечно, сохраняет нервную систему, но бывают моменты, когда необходимо собраться с силами и превозмочь, сделать над собой усилие, а вести себя так, как будто жизнь даст тебе второй, третий... пятнадцатый шанс — непродуктивно, но именно ресурса для этой борьбы с собой младшему из сиблингов порой и не хватает. Они следуют больше велению сердца, нежели разума, и не всегда ясно, к чему это приведет: станет ли их доброта и мягкосердечие залогом заботы о родителях и других членах семьи, нуждающихся в помощи по возрасту или состоянию здоровья, либо отсутствие силы духа и нежелание браться за дело, к которому сердце не лежит, сделает младшего сиблинга хроническим безработным и обузой для родственников.

Если детей в семье более двух, то средний (средние) оказываются в непростом положении: они недополучают родительского внимания, не успевают ни погреться в лучах славы, как первенцы, ни прихватить ласки и тепла, сполна достающегося младшенькому. Им достается роль буфера между старшими и младшими детьми, гасящего конфликты порой ценою собственного благополучия. Иногда роль среднего ребенка ценна возможностью научиться уступать и заботиться, она позволяет оттачивать коммуникативные навыки и формирует личность в коллективистском ключе — именно средние дети решаются заводить большие семьи, наследуют стремление к многодетности, хранят традиции клана, тяготеют к респектабельности и стабильности. Чаще всего средние дети, как говорится, «звезд с неба не хватают», ведь у них нет ни амбициозности и работоспособности старших, ни разного рода одаренностей и креатива младших, и иногда это становится проблемой: средние дети с трудом самоопределяются во всех областях жизни, они не всегда могут сказать, действительно ли им хочется это образование, эту работу и эти отношения, или они смирились с ними, как с обстоятельствами своей жизни, поскольку сильных страстей, эмоций и побуждений на их век не отмерено.

Как бы то ни было, зависимость черт характера от порядка рождения продиктована не расположением звезд и не фатумом: это продукт нашего, родительского воспитания, нашей манеры общаться с детьми, процессами, которые, хоть и являются естественными и общими для миллионов семей, но обладающими в каждом случае собственной спецификой. Ребенок будет принимать тем более типические черты, чем более типическим формам и методам родительского воздействия мы будем его подвергать, он впитает в себя тем больше негативных особенностей, присущих старшим или младшим сиблингам соответственно, чем больше типичных ошибок и допущений сделаем мы, родители. В наших силах сохранять объективность и здравомыслие, в нашей власти сделать так, чтобы внимание к ребенку находилось в гармонии с требованиями к нему, именно мы можем дать своим сыновьям и дочерям возможность стать не типичными носителями своей семейной роли, а развить свою уникальную индивидуальность.

Кропивянская С.О.

3.151503235928