Детки в клетке: о социальной структуре детского коллектива



Детки в клетке: о социальной структуре детского коллектива

Современная школа представляет собой модель современного общества — как и сто лет назад. В ней есть формальные органы власти, которые имеют ресурс наказывать и поощрять, руководят учебной деятельностью. Есть неформальные лидеры, обладающие реальным влиянием во всем, что непосредственно учебы не касается, есть и местные сливки общества, и интеллектуальная элита, есть даже подобие преступного мира.


И, конечно же, существует в школе и народ, как он есть, основная масса учеников, готовых поддерживать установившийся уклад, хороший ли, плохой, следовать путем, проложенным многолетним школярским опытом между сциллой учительского требовательного надзора и харибдой давления ревнителей школьной иерархии.

Для того, чтобы выжить в современной школе (к сожалению, иногда слово выживание следует понимать буквально) ребенку нужно то же, что и взрослому, пытающемуся уцелеть и преуспеть в социуме: играть по правилам и пользоваться возможностями. Как минимум, для этого необходимо понимать, в чем состоят правила и чем грозит их невыполнение.

Родители, отправляя ребенка в новую школу, как правило, напутствуют его: «Хорошо учись и веди себя прилично, не лезь в неприятности», и надеются, что этого хватит. Но правда в том, что ученик проводит в стенах учебного заведения долгие годы, и при этом не только учится, но и встраивается в систему особых отношений, которая может быть довольно жесткой.

В младших классах учебная успеваемость действительно играет заметную роль в иерархии группы, неуспевающий ученик рискует сделаться врагом всего класса, особенно если педагог подчеркивает свое недовольство его способностями и прилежанием. В то же время, настолько же малоуспешный учащийся, не получающий от учителя едких ремарок и ярлыков, вполне может оставаться уважаемым человеком. В младших классах структура группы, в которой детям придется состоять, во многом зависит от мастерства и намерений педагога.

Одним из вариантов, доступных классному руководителю, является пресловутое манипулирование общественным мнением в классе, в целях укрепления собственной власти или дисциплины на уроке в целом. Другой подразумевает работу по организации из детей коллектива единомышленников, занятых интересным делом и самоорганизующихся в связи с деятельностью, а не по примеру группы приматов. Наиболее распространенный вариант деятельности педагога младших классов - это игнорирование стихийного распада группы на тех, кто учится и подконтролен учителю, и тех, кто находит в школе другие способы самоутвердиться. Как правило, последняя часть школьников практикуется в дерзостях и шалостях до тех пор, пока в ней не установится собственная иерархия, основанная на силе и смелости, и, если учитель не поставит себе задачи расшатать ее (а в младших классах это вполне возможно), то постепенно две параллельно существующие иерархии сольются в одну и к окончанию младшей школы стихийная окончательно воспреобладает над официальной.

Уже на этом этапе становятся важными такие характеристики школы, как место ее расположения (величина населенного пункта, благополучность района размещения), социальный и стратовый состав учащихся и их родителей, специфика учебного заведения (общеобразовательная школа, специализированная, гимназия и т.д). Чем больше разница в материальном положении семей учащихся, тем больше вероятность, что именно имущественные формы будут принимать конфликты в детских коллективах; чем выше социальный статус семей учащихся, тем меньше вероятность, что инструментом установления иерархии класса станут физические побои. Так или иначе, специфика контингента диктует и специфику методов его самоорганизации, но иерархизированная структура может быть прослежена в любом классе

Логика подсказывает, что в любой группе должен быть лидер, в противоположность ему(ей) тот или те, кто вызывает общее недовольство, и основная масса, которая поддерживает высокий статус лидера и низкий — отвергаемого. Как правило, родители полагают, что их дети в школе составляют ту самую золотую середину класса, и чувствуют в ней себя вполне комфортно. Но социальная психология опровергает представление о комфортной жизни в середине, впрочем, и верхушка, и основание социальной пирамиды с точки зрения науки — не слишком приспособленные для разумной жизни места.

Изучение иерархической расстановки сил в детском (как, впрочем, и любом) коллективе производится традиционно путем социометрического исследования, позволяющего определить реальное и идеальное положение дел в группе, определить коалиции, сплоченность\разобщенность, количество лидеров и степень их влияния, а также другие особенности и характеристики отношений в группе.

Во многом эффективность социометрии зависит от искусства постановки стимульных вопросов. Психологи, предпочитающие пользоваться методическими материалами, изданными 20-30 лет назад, до сих пор способны раздать старшеклассникам карточки с вопросами вроде «С кем из класса вы бы пошли в разведку?», не учитывая, что дети давно не используют этого идиоматического выражения, а разведка у них ассоциируется не с героической вылазкой, а с коммерчески оправданной добычей информации, требующей в напарники человека, прежде всего, компетентного, а не надежного.

Педагоги и родители, заинтересованные в том, чтобы посодействовать оздоровлению обстановки в классе и в этой связи подступающие к школьному психологу с требованием обнародовать результаты социометрического исследования, должны знать, что это противоречит принципу конфиденциальности. Психолог может и должен обсуждать результаты своего исследования, но при этом он не может оперировать ни цифрами, ни именами, и ответы каждого конкретно взятого школьника он ни с его родителями, ни с классным руководителем обсуждать не вправе.

Социометрическое исследование позволяет выделить в классе лидеров (так называемых «звезд»), более многочисленную группу «предпочитаемых», еще более массовую категорию «принятых», вызывающих неподдельное беспокойство нескольких «непринятых», и еще более проблемных «отвергнутых», которых много не бывает.

Звезд класса бывает от одной до нескольких, и их количеством и поведением определяется то, насколько сплоченным будет детский коллектив и насколько жесткими в нем будут нравы. Педагоги, жалующиеся на то, что «класс какой-то недружный, общаются своими компаниями» обычно имеют в виду, что этот вариант заведомо хуже, чем обратный. Но на самом деле, легкий на подъем, единый и подчиненный одному неформальному лидеру класс представляет собой гораздо более потенциально опасный механизм давления на личность, особенно если эта личность пришлась в классе не ко двору.

Дети и подростки с ОВЗ, как правило, имеют разного рода трудности в общении с группой, причем далеко не всегда проблема в них самих. До недавнего времени считалось, что наиболее жесткой структурой коллектива и связанной с ней системой иерархического подчинения и связанного с ним насилия над личностью обладают группы младших подростков. В настоящее время жертвами детской жестокости так же легко могут стать и младшеклассники, и подростки, и юноши, если они обладают одним или несколькими качествами, позволяющими стае «заклевать белую ворону». Проблемы со здоровьем и связанные с ними факторы слабой посещаемости, низкой успеваемости или существования на особом положении, в сумме дают низкую включенность в жизнь группы, малую вероятность найти в ней друзей, но высокую вероятность сделаться объектом раздражения и насмешек.

Следует подчеркнуть, что возможность для давления, неприятия и даже травли создает не наличие какой-либо особенности здоровья, внешности и поведения, а именно способ реагирования потенциальной жертвы на подначки по поводу этой особенности. Если в классе два ребенка обладают избыточной полнотой, жертвой систематических издевательств станет тот из них, кто в ответ на дразнилки и выпады будет реагировать острее, причем вспышки его ярости будут так же развлекать группу, как и плач, и гнев и страх жертвы заставят группу продолжать преследование. Таким образом, если ваш ребенок по объективным показателям может подвергнуться нападкам сверстников, будьте к этому морально готовы и научите его реагировать так, чтобы продолжать давление на него стало бы неинтересно или невыгодно.

Для того, чтобы правильно представлять себе, с чем сталкивается необычный (или обычный) ребенок (или подросток) в школе, представьте себе, что вы волею судьбы заброшены в закрытое учреждение и не можете ни покинуть его, ни обсудить всерьез никакие происходящие там дела ни с кем, кроме людей, невольно составляющих вам компанию, таких же узников, ни в чем не повинных, но довольно раздраженных и к вам не расположенных. Если вам очень повезет, это станет началом прекрасной дружбы, если же нет — вы будете выживать, тяготиться бытом и нравами, и ждать, когда это все закончится.

Обычный учащийся находит в своей школярской жизни и радости и горести, у него перманентный стресс и он постоянно лавирует, чтобы избежать крупных неприятностей, но среди всего этого он находит время и повод снять напряжение, посмеявшись или обсудив общие интересы с друзьями или приятелями. Школьник, отвергаемый группой, находится в постоянном дистрессе и не видит из ситуации выходов, кроме радикальных (другая школа, желательно, другой город, покинуть школу вообще) или деструктивных (фантазирует о том, как расправится с обидчиками либо расправится с собой, в особо тяжелый случаях действительно планирует или пытается предпринять что-то подобное).

Многие попытки причинить вред себе, осуществляемые подростками, отверженными группой (преследуемыми группой) являются по сути попыткой привлечь внимание к своему отчаянному положению, восстановить справедливость, заставить обидчиков горько сожалеть о содеянном, а не воплощением осознанного желания закончить свое существование. Но, поскольку речь идет о детях и подростках, неискушенных в демонстративном суицидальном поведении, вред своему здоровью и психике они наносят неподдельный, а случаи лишения себя жизни подростками в последние годы только учащаются.

Когда родители сталкиваются с попыткой своего ребенка решить проблему, возникшую в отношениях с одноклассниками, каким-либо общественно-порицаемым способом (например, обнаруживают, что ребенок неведомым образом пропускал школу месяцами, чтобы не встречаться с одноклассниками), они, как правило, не могут поверить, что столь ничтожная причина (ну, недолюбливают тебя, и что, зато мы с мамой в тебе души не чаем) может действительно заставить их законопослушного и осмотрительного ребенка вести себя, как человека, пересекшего последний рубеж отчаяния. Что? Мой ребенок угрожал выброситься из окна, если ему не исправят четвертную оценку? Мой ребенок впал в бессознательное состояние, кричал и метался, ему потребовалась психиатрическая скорая помощь? Мой ребенок принес в школу заряженное ружье? Не может этого быть! Он вообще не такой и ничто этого не предвещало.

Родители по-своему правы: они судят с позиций взрослого человека, имеющего возможность прервать отношения, которые не сложились, в любой момент. У ребенка, подростка, такой возможности, как правило, нет, кроме того, дома его окружают люди, способные добавить ему подзатыльников за неумение постоять за себя и испорченные или отнятые другими детьми вещи.

Более того, родители, никогда не находившиеся в положении отверженного, могут невольно подразумевать, что жертва виновата сама во всех своих проблемах, как был виноват тот парнишка в их детстве, которого все всегда били, как бишь его звали? Неприятный тип, что-то с ним теперь? Поскольку быть родителем самого непрестижного ребенка в классе тоже непрестижно, родители готовы на многое, чтобы их чадо «перестало быть таким»: они ему отчаянно советуют — то не обращать внимания, то дать сдачи, то искать дружбы с обидчиками; они работают над характером наследника — стараются дополнительной суровостью сделать эту тряпку каким-никаким бойцом; они находят ему массу дел, чтобы он не сталкивался с соучениками подольше — придумывают болезни то ему, то себе, отпрашивают сына или дочь с занятий «по семейным обстоятельствам» чаще, чем кого-либо — но не признают того, что то, от чего они пытаются ребенка защитить, действительно существует и требует настоятельного внимания.

Проблема в том, что детские сообщества имеют свою структуру, довольно жесткую и порой даже жестокую. И наличие таких элементов, как социометрическая звезда (лидер) и изгой, равно необходимо для того, чтобы группа нормально функционировала, самоорганизовывалась, выстраивала пригодную для жизни большинства иерархию. Поэтому способов попрощаться с положением низшего примата в стае (к сожалению, в закрытых сообществах люди возвращаются к истокам в самом неприглядном их виде) не так много, как показывают в подростковом кино. Реальному школьнику не приходится надеяться ни на помощь команды супергероев со стороны, ни на счастливый случай, ни даже на честную драку один на один. Зато на изощренные издевательства, побои и унижения, записанные на видео десятками одноклассников, получающих искреннее удовольствие от шоу и впоследствии обнародованные в сети, можно рассчитывать с уверенностью. Иногда в этих роликах, полных отчаянной жестокости и цинизма, можно увидеть и взрослых — учителей, охранников школы, прохожих — которые проходят мимо творящегося беззакония и не предпринимают ничего, они действительно не видят ничего угрожающего в детской возне и эта избирательная слепота - тоже часть системы. Устоявшемуся детскому коллективу нужен козел отпущения, жертва, и он находит жертву; нужна возможность самоорганизовываться согласно собственным закономерностям, и такая возможность появляется; для осуществления власти нужна незамеченность и безнаказанность — в большинстве случаев группа получает и это. Мы напоминаем об этом не для того, чтобы встревожить родителей, а чтобы уточнить, что система иерархического устройства школьного класса необычайно устойчива, как и ее аналоги в военных и — увы — исправительных заведениях.

Как минимум поэтому требовать от ребенка, чтобы он исправил свое положение самостоятельно — не слишком реалистично. Если ваш ребенок волею обстоятельств и личных особенностей стал изгоем большого, дружного, сплоченного класса, то выйти из этого положения он сможет, если класс найдет новую жертву, либо класс перестанет быть таким дружным и сплоченным, распавшись на несколько не слишком связанных компаний. Другие варианты — сменить школу, круг общения, узкоспециализироваться на чем-то, что позволит наметить дальнейший путь, для того чтобы школа и все, с ней связанное, потеряло субъективную значимость. Разумеется, из положения жертвы выйти не получится, если близкие люди включатся в систему избирательной слепоты и не будут замечать явные признаки тяжелой социальной ситуации, в которой приходится жить их чаду, не будут верить ни собственным глазам и ушам, ни прямым жалобам сына или дочери. В нашей практике был случай, когда группа глумилась над старшеклассником в присутствии его матери, сама же родительница полагала, что ее сын встретил друзей, среди которых принято друг над другом подтрунивать, и благосклонно наблюдала за тем, как ее наследника последовательно оскорбляли словом и действием, и в результате вынудили отдать имеющиеся в наличии деньги. Даже после этого маме не показалось, что одноклассники ее сына действительно так плохо к нему относятся, как он неоднократно утверждал.

Нужно понять, что решить проблему травли за спиной ребенка неформальными методами вам не удастся (например, отцы жертвы часто проявляют инициативу поколотить её обидчиков самостоятельно, но это популярности их чаду не прибавляет), но поверить в то, что положение серьезно, вам придется. Для этого придется отказаться от идеи о том, что ваш сын или дочь может все исправить, как только вы ему это велите, и прекратить нагнетать давление со своей стороны (устраивать выговоры за испорченные вещи и следы побоев).

Иногда возникает законный вопрос — зачем лидеру, успешному и популярному ребенку (подростку) инициировать травлю самого слабого, который, казалось бы, ничем ему не мешает. Этот вопрос настойчиво задают зачинщикам на педагогических советах или в отделениях милиции, но ответы получают самые нелепые — он сам, мол, виноват, он такой (слишком глупый, слишком умный, много говорит, всегда молчит, бросается в драку, постоять за себя не умеет, нужное подчеркнуть).

Правда состоит в том, что самому лидеру в травле жертвы личной выгоды нет. В данном случае и короля, и мальчика для битья делает свита — основная масса школьников, которая неосознанно формирует для себя наиболее стабильную, безопасную среду, возвышая одних и подавляя других. Наличие изгоя позволяет группе не накапливать негатив во взаимодействии, а оперативно изливать его на того, кого класс одобрил в качестве жертвы. Почтение же к лидеру чаще связано не столько с его собственной харизмой, сколько с тем, что признание его власти и авторитета позволяет высокоранговым членам коллектива не тратить свое время и силы на постоянное выяснение отношений, агрессивные выпады в отношении друг друга, которые неизбежно возникают, как только устоявшая система иерархии в группе разваливается, например, лидер внезапно покидает ее.

Помимо высокоранговых предпочитаемых, руками которых лидер осуществляет свою власть, существует прослойка тех, кто желает в число этих предпочитаемых попасть и ради этого готовы на роль улюлюкающей толпы, благодарной публики и мальчиков на побегушках (вне зависимости от пола). Молчаливое одобрение несправедливостей в отношении изгоя низкоранговых, но принятых группой школьников связано с тем, что их положение шатко — если повезет, они попадут в «высшее общество», если нет (например, изгой внезапно сделается полезен лидеру ввиду имеющихся у него специфических знаний или же, не выдержав давления, перейдет к обучению экстерном) то следующий отверженный будет отобран из их рядов. Хохотом и горячей поддержкой травли низкоранговые школьники стремятся упрочить существующее положение вещей, оставить аутсайдера на его неприглядном месте в основании иерархической пирамиды, подчеркивая, что изведение старой жертвы все еще несказанно забавляет группу, зрелище не приелось, замена злополучного персонажа не нужна.

Нередко наличие в классе школьников с неоправданно высоким или низким рангом используется не только самой группой для сохранения своей целостности, но и педагогами и администрацией школы для облегчения условий собственного труда: зачем устанавливать дисциплину в классе, когда можно встроиться в уже существующую иерархическую систему и манипулировать классом, заводя приятельство с лидерами и молчаливо одобряя давление на жертву? Непрофессионально, но эффективно. К сожалению, родители иногда оценивают такое поведение учителей не как поиск удобства, а как экспертную оценку ситуации человеком с большим опытом, и перенимают ее некритически.

В настоящее время класс перестал быть единственной площадкой для социальной самореализации детей и подростков, уступая в этом интернету и социальным сетям. Но при этом и внутригрупповое взаимодействие покинуло стены класса и распространилось во всемирную сеть: школьник, не чувствующий себя в безопасности в классной комнате теперь не может раскрывать свою личность и в социальных сетях, так популярных среди молодежи, поскольку преследование может быть продолжено и в этом, прежде безопасном, месте. По сути, подростка вынуждают вести скрытный образ жизни и не искать утешения во внешней среде, за вычетом ситуаций анонимного общения. Этот нюанс усиливает у отверженного школьника, помимо прочего, чувство вины за то, что он не может быть самим собой нигде.

Иерархическая структура классного сообщества устойчива и живуча, в моменты своего установления и смены власти она может быть жестока к любому члену группы, во времена стабильности жестокость концентрируется в отношении немногих, причем таким образом, чтобы это было непросто обнаружить со стороны. Вместе с тем это не значит, что с методами и результатами иерархической борьбы в среде школьников взрослым следует мириться и считаться. Прежде всего, следует понимать, что радикально изменить ситуацию, воздействуя на лидера или изгоя точечно, не удастся, потому что механизм давления на личность включает всю группу целиком.

Повышение общей культуры сообщества снижает проявления жестокости в нем, так же благотворно на состояние отношений в группе сказывается ее направленность на интеллектуальное развитие.

Пагубно на климат в группе влияет отсутствие контроля со стороны взрослых, либо формальный контроль. Свобода проявлений групповой тирании заканчивается там, где начинается контроль взрослых, и наиболее нездоровых проявлений агрессии детей и подростков можно было бы избежать, если бы школьники не были бы предоставлены сами себе. Взрослые, списывающие жестокость нравов в детских и подростковых компаниях на возрастные особенности и специфику развития «этих ужасных современных детей», должны давать себе отчет, что их бездействие и самоустранение делает их частью системы подавления личности.

Кропивянская С.О.

3.151495578938